Кому: REDhanD,
#21
> А можно тезисно раскрыть несогласие или стоит ждать отдельный видеоролик/пост в ВК?
>
Если схематично, то так: невозможно рассказывать историю такого сложного и многофакторного процесса как репрессии 1937-38, пересказывая допросы подсудимых. Версия о том, что репрессии развязал тайный враг Ежов, завербованный гитлеровской разведкой и неясно как, но как-то связанный с троцкистами, является таким же абсурдом, как и история про параноидального тирана Сталина.
Что такое показания Ежова на предварительном следствии? Это, как ни крути,
источник личного происхождения. Априори невозможно доверять ему на сто процентов. Чтобы говорить о нем хоть сколько-нибудь серьезно, необходимо провести его источниковедческий анализ, то есть изучить историю его появления и сравнить с другими источниками, желательно документальными.
История источника сообщает нам, что показания, данные Ежовым о работе на немецкую разведку, были им категорически отвергнуты на суде. Причем это чуть ли не единственный пункт обвинения, который Ежов опроверг убедительно. В свое время именно он дал указания сотрудникам НКВД установить слежку за своим якобы куратором, немецким военным атташе Эрнстом-Августом Кестрингом. Если бы он реально встречался с германским генералом в центре Москвы и получал от него директивы, то следовало бы снять слежку, либо документы зафиксировали бы эти свидания. Главное же, за Кестрингом наблюдала также советская военная разведка, не подчинявшаяся Ежову, и она тоже не зафиксировала никаких контактов германского генерала с наркомом.
Еще важнее в этом контексте другое - о вербовке Ежова (который был бы величайшим успехом в истории разведслужб) ничего не знали сами немцы. Донесения Кестринга в Берлин не содержат никакой подобной информации, как и любые другие документы абвера. Этого нет в показаниях Кестринга, данных в плену союзникам. Нет оснований полагать, что те или иные решения немецкого руководства принимались на основе информации, полученной от Ежова.
И наконец, о высокопоставленном агенте после расстрела Ежова забывает и советская разведка. Наши следователи в 1945-1947 году расспрашивали пленных немецких спецслужбистов даже о вербовке (как выяснилось позже, мнимой) царского полковника Мясоедова в 1915 году, но не задали ни одного вопроса про советского наркома. Об этом не говорили даже с Герингом, который, по словам Ежова на предварительном следствии, был прекрасно осведомлен о том, что нарком ВД - немецкий агент.
Короче, доверять этой липе нет ни малейших оснований; а некритично ссылаться на нее по меньшей мере странно. Таким образом главный тезис про единственность и непротиворечивость официальной версии разделить просто невозможно.
А в частностях, тоже много странного. Например, про отличие троек 1937 года: "Они, во-первых, серьезные дела могли расследовать, а во-вторых могли приговаривать вплоть до расстрела".
Во-первых, тройки ничего не расследовали. Это чрезвычайные суды, они судили. Во-вторых, они не не могли приговаривать "вплоть до расстрела", а должны были приговаривать либо либо к расстрелу, либо к 10 годам ИТЛ. Больше ни к чему приговаривать они не могли, а по таким формулировкам у слушателей может возникнуть ощущение, что они хоть к шлепку по попе могли приговорить. В экстремальности наказаний и заключалось мясо 1937 года. В условиях неконтролируемости следствия и суда любой проступок и высказывание можно было при желании подвести под антисоветскую деятельность, и включить человека в лимит. А если ты туда попал, то будущее, как правило, сужалось до одной развилки: либо расстрел, либо десятка, ибо процент дел, отправленных на доследование, минимален. Да, реальных преступников и диверсантов это тоже касалось, а многие достойные люди в СССР ничего не заметили, потому что масштабы репрессий отличались от обозначенных жуликами типа Солженицына. Но тем, кого коснулось, приходилось несладко.
Про историю голосования за тройки на Пленуме - "Голосуем за тройки и все голосуют" - что-то непонятное. За тройки Пленум вообще не голосовал. Решение о тройках вообще было принято на Политбюро.
"20.26. Насколько я понимаю, Ежов принес доказательства того, что у кулачья есть связи с забугорьем".
Вообще эта история достаточно хорошо изучена, и тут каких-то глубинных секретов не осталось. Все было несколько по другому, и приносил далеко не только Ежов.
Весь разговор о репрессиях 1937 года без обсуждения роли новой Конституции абсолютно беспредметен. Там много аспектов, но нужно как минимум нужно объяснить, почему кулаки в конце 1936 года массово покинули места ссылки. А покинули они потому, что, к сожалению, правительство допустило серьезный просчет. Новая советская конституция декларировала среди прочего свободу передвижения. И ссыльные кулаки истолковали это как разрешение покинуть места пребывания. В Москве поняли, что случилось, с опозданием и тогда было сделано заявление наркома юстиции о том, что конституционная свобода передвижения не распространяется на ссыльных кулаков. Но было уже поздно; в деревне нарастал кризис.
Этот кризис запустил процесс подготовки репрессий против возвратившихся кулаков (и заодно уголовников). Но близились выборы в советы, на которых представители бывших эксплуататорских классов впервые могли голосовать. И местные власти завалили Центр сообщениями о том, что враг хочет использовать выборы для антисоветской рестраврации. И почему это в данных условиях репрессируют только кулаков и уголовников - у нас тут куча контры: и эсеры, и священники, и белогвардейцы бывшие. То есть инициатива по расширению масштабов репрессий шла не сверху, от заговорщика нациста-троцкиста Ежова, а снизу.
Под таким валом сообщений Центр пошел навстречу пожеланиям местных руководителей.
Все это наложилось на особый дух, царивший в НКВД после разгрома кадров Ягоды. Ежов и его люди исходили из того, что раз Ягода покрывал антисоветчину, то от них ждут разоблачения как можно большего количества неразоблаченных врагов. Все это находило полную поддержку региональных баронов, которые глухо не принимали новую выборную систему. В итоге у Ежова просто подъехала крыша от собственной значимости. НКВД под руководством недалекого наркома стало работать на массу; Конечно, этого не могло бы произойти, если бы за массовыми операциями существовал какой-то контроль. Но операции осуществлялись в экстренном порядке из-за близости войны, никакого контроля не было, и установило этот порядок вещей именно Политбюро, а не заговорщики.
Ни Троцкий, ни немцы тут не причем.
Про Троцкого в разведопросе вообще странное.
Никаким политическим трупом Троцкий в 1940 году не был. Троцкистская партия ПОУМ сыграла печальную роль во время Гражданской войны в Испании. Как поведут себя сторонники Троцкого и к чему будет призывать он сам в ходе широкомасштабной войны против СССР гадать не приходилось.
То, что Троцкий был убит по приказу Сталина, известно не только из мемуаров Судоплатова. Документы из архива СВР о планировании устранения Троцкого давно находятся в научном обороте. Ну и, собственно, за что бы Рамона Меркадера тогда наградили званием Героя Советского Союза, если бы он был одиночкой?
Странно также утверждение, что Троцкий не был членом Военно-революционного комитета в Петрограде. Он им был, и не мог не быть, поскольку в октябре 1917 года Лев Давыдович возглавлял исполком Петроградского Совета. Скорей всего, докладчик спутал ВРК с военно-революционным Центром, в котором Троцкого действительно не было, но который был органом партии, а не Совета. Факт, однако, в том, что восстанием в Петрограде руководил именно ВРК, и Сталин, не афишируя это, конечно, лукавил.