Кому: Nord,
#632
>Ты в курсе, что плохо сказать "диалект поэмы"
Я в курсе, что подобной демагогией пользуются для пропихивания ложного постулата о существовании "украинского языка" 200 лет назад.
>А он и меняется со временем.
"Тут верю, тут не верю, а тут селёдку заворачивали" - избирательный подход.
>Как русский язык 18 в.
Несравнимо в принципе.
>Вот это следствие - "кабачная - значит, жаргон и мелкая уголовщина"
Написал ты. У меня другое написано. У современников - "трактирно-бурлацкие формы", "преимущественно подбирал вульгарные слова", "литература гопака, горилки, дьяка и кумы".
> Другое дело, что для 18 в. Энеида наизнанку - это адский глумёж, как сейчас перевод Онегина на олбанский.
Ну во-первых не перевод, а "перевод". А во-вторых, не другое дело, а то же самое, фабрикация.
Современники хором утверждают, что это не то, как говорят в народе. Но когда спонсируемым поляками и австрийцами сепаратистам потребовалось как-то обосновать, что пропагандируемое ими "украинське видродження" происходит не от поляков, Огоновский ухватился за Котляревского.
И на его основе сотоварищи начал стряпать новояз. А ещё нужно было показать, что с русским языком не связаны. Но слов-то не хватает. И пошли по известному принципу: общерусские слова выкидывали, изобретали новые, пичкали заимствования. Всё "лишь бы не по-русски".
Далее был Франко, тот даже в своих предыдущих произведениях начал "москализмы" вычищать, а когда их писал что-то сомнений в "народности" этих слов у него не возникало. Дошло до того, что исследователями насчитано у него до десяти тысяч замен, причем много и после его смерти.
Тут есть курьёзный момент, что тот же Огоновский упрашивал Франко этого не делать, чтобы была "действительно литература, а не политика" - напоминает историю УСС-УВО-ОУН-УПА - каждая последующая создавалась как "легальное" или "умеренное" крыло предыдущего.
А что "похож" - затем были Скрыпник и Синявский, которые "творчески переработали" Котляревского и Шевченко.
Читаем Каревина: "Мало кто знает, однако, что язык, на котором писал "батько Тарас", существенно отличается от нынешнего украинского. На пути к читателю многое из написанного Кобзарём оказалось "подправленным".
Содержавшиеся в шевченковских рукописях слова "осень", "камень", "семья", "всего", "чернило", "явор", "царь", "Киев", "Польша" и другие при публикации заменялось на "осінь", "камінь", "сім'я", "всього", "чорнило", "явір", "цар", "Київ", "Польща" и т.д. Буква "с" в приставках заменялась на "з". И даже слово "кобзарь", которое Тарас Григорьевич писал с мягким знаком, как это принято в русском языке, украинофилы поменяли на "кобзар".
"Корректировали" и правописание. Шевченко (как и Котляревский) не пользовался кулишовкой, писал обычными буквами русского алфавита (с "ы", "э", "ъ"), который был для него родным.
Синявский давал совершенно конкретное указание: "Всё то в языке и правописании шевченковских произведений, что может быть выдержано, уоднообразнено в соответствии с современными литературными нормами без нарушения сущности шевченковского языка, в частности, без вреда для стихов и рифм, и нужно последовательно уоднообразить". (Далее следовали рекомендации насчёт "осени", "явора", "кобзаря", "шинкаря", "семьи" и т.д.).
Точно также фальсифицирован текст пьесы И.П.Котляревского "Наталка Полтавка". Как пояснял один из "национально сознательных" критиков, язык персонажей "Наталки Полтавки" "частично русифицирован". Поэтому "на помощь" автору пришли украинофилы. Слова "вечер", "виноват", "ей", "кровавым", "крылья", "одинаковый", "он", "они", "покорна", "равны", "старость" и многие другие "исправили" на "вечір", "винуватий", "ій", "кривавим", "крилля", однаковий", "він", "вони", "покірна", "рівні", "старість" и т.д.