Кому: Цзен ГУргуров,
#102
> Интересная зарисовка Куприна о Финляндии после Бобрикова.
У Л.Соболева в "Капитальном ремонте" интересно про Финляндию:
Гельсингфорс был солнечен, чист и аккуратен, как всегда. Кажется, что
солнце никогда не покидает этот город; зимой оно нестерпимо сияет на
сметенных к панелям сугробах, на обсыпанных инеем деревьях, на гладком льде
замерзшего рейда. Летом оно жарко наливает до краев неширокие улицы финского
голубого камня и вязнет в густой листве бульваров и садов. В этот майский
день Гельсингфорс стоял на граните своих набережных у тихой воды рейдов
аккуратно и чистенько, как белокурая крепкая фрекен в крахмальном переднике
у кафельной плиты над тазом теплой воды: чистый, неторопливый,
хозяйственно-удобный город. Зеленые трамваи катились, как игрушки. Витрины
каждого магазинчика миниатюрно-солидны, а на Эспланаде они размахивались во
всю стену, и тогда солидность их граничила с роскошью, и в них беспошлинные
иностранные товары. Бесшумность автомобилей равна молчаливости их шоферов.
Полицейские на перекрестках - в черных сюртуках, вежливы, неразговорчивы и
подтянуты. Шведские и финские надписи на вывесках, на трамваях, на табличках
с названиями улиц, шведская и финская речь неторопливой тротуарной толпы,
белокурые проборы и локоны, розовые щечки молодых людей и девушек, марки и
пенни сдачи заставляли чувствовать себя в иностранном городе. Даже часы - и
те отличаются на двадцать минут от петербургского времени: здесь время свое,
не российское.
В двенадцати часах езды от столицы Российской империи стоит на голубом
граните скал иностранный город, и время в нем - не российское.
И всероссийский обыватель, попадая в Финляндию, чувствует себя не дома,
здесь он - всегда в гостях. Он старается идти по улице не толкаясь, он
приобретает неожиданно вежливый тон и даже извозчику говорит "вы". Он
торопливо опускает пять пенни в кружку, висящую в входной двери в трамвай,
опасаясь презрительно безмолвного напоминания кондуктора - встряхивания
кружкой перед забывчивым пассажиром. Чистота уличных уборных его ошеломляет,
и он входит в их матовые стеклянные двери, как в часовню, - молча и
благоговейно. Он деликатно оставляет недоеденный бутерброд за столом
вокзального буфета, где за марку можно нажрать на все пять марок.
Всероссийский обыватель ходит по улицам Гельсингфорса, умиляясь сам себе и
восторгаясь заграничной культурой, тихий, как на похоронах, и радостный, как
именинник...
Но истинно-русский человек не может быть долго трезвым на собственных
именинах: он робко напивается в ресторане, и вино разжигает в нем
патриотическое самолюбие. Чья страна? Финская? Что это за финская страна?
Чухляндия! Провинция матушки России! Кто здесь хозяин?.. Российский
обыватель вспоминает фельетоны Меньшикова в "Новом времени", где ясно
доказывается, что Россия погибнет от финнов, поляков и жидов. Тогда он
хлопает кулаком по столу. Шведы и финны брезгливо оглядываются. Потом
появляются полицейские в черных сюртуках и молча выводят его в автомобиль, -
даже не дерутся. В полицейском управлении точно и быстро называют сумму
штрафа; она крупна так, что веселье и удаль спадают. С этого дня российский
обыватель начинает отвечать чухнам их же ненавистью, перестает умиляться
порядком и теряет всякий вкус к газовым плитам, дешевым прокатным
автомобилям и автоматическим выключателям на лестницах, включающим свет
ровно на столько времени, сколько нужно трезвому человеку, чтобы подняться
на самый верхний этаж. Он живет в Гельсингфорсе напуганно, скучно, без
размаха. Скучная страна Финляндия!
Но в Гельсингфорсе стоит флот, в Свеаборге - крепость, на Скатуддене -
порт, в Мариинском дворце - генерал-губернатор. Поэтому в Гельсингфорсе
живут семьи флотских офицеров, портовые чиновники, семьи гарнизона, врачи,
чиновники генерал-губернатора, торговцы, финансисты, преподаватели русской
гимназии. В слоеном пироге шведо-русско-финского гельсингфорсского общества
флотские офицеры вкраплены блестящими цукатами в верхний, лучший слой; они -
украшение, блеск и вкус, и перед ними меркнут деньги шведских и русских
финансистов, тускнеет административное величие генерал-губернаторского
двора.
Они - хозяева, и в этом им никто не откажет. Гельсингфорс - столица
флота.