08:09 | 546677 просмотров
| скачать
В ходе подготовки "Солженицынских чтений" наткнулся на недовольство светоча тем, что местные жители регулярно ловили беглых зэков и сдавали в милицию "за килограмм чая". Не противостояли кровавому режиму, а всячески способствовали. У Солженицына в основном про казахов, ибо он там сидел, но вообще ловили везде — в Забайкалье, в Якутии, в Мордовии. Кстати, активно ловили ещё при царях, но светоч в истории не очень.
Немедленно вспомнился передовой опыт США. Когда отменили рабство, у приличных белых граждан образовались серьёзные проблемы с чёрными парнями. Уровень преступности среди свободных чернокожих подскочил до небес. Наиболее злобных белых плантаторов убивали, дома жгли, белых детей резали, праздно шатающихся белых женщин насиловали — так себя вели неблагодарные негры. Надо было что-то решать.
Во-первых, в южных штатах чёрных было чуть ли не 90% населения — при том, что их сейчас в США всего 13%. И очень далеко не все они сразу ломанулись в Чикаго, воевать с поляками за место под чикагским солнцем. Во-вторых, на хлопковых плантациях надо было кому-то работать. А работы там было невпроворот — не просто же так миллионы негров держали. Прагматичные американцы мигом смекнули, что если преступников посадить в лагеря, можно тут же обеспечить плантации рабочей силой. Ну и, понятно, негров сажали от души — благо было за что. Негры сидели, конечно, отдельно от белых.
Но речь не совсем об этом. В американских лагерях (они называются красивым словосочетанием prison farms) была организована система так называемых trusties — так сказать, доверенных лиц. Trusty, trustee — это заключённый, которому администрация лагеря доверяла охрану его же собратьев-зэков. Как это говорят наши идиоты: половина сидела, а половина охраняла. Trustee получал винтовку с патронами, боевого ишака или даже мула, после чего верхом патрулировал "полосатиков", машуших в поле кетменями. Они, кстати, назывались gunmen, потому что трудились под прицелом стволов.
Естественно, trusties в массе были чёрными. Естественно, набирали их в первую очередь из убийц, потому что они должны были не только уметь стрелять, но ещё и внушать страх. Никаких угрызений совести от стрельбы по полосатым чёрным собратьям они, само собой, не испытывали. Одежда у trusties тоже была полосатая, только полосы шли не поперёк, а вертикально. Полосатые шмотки для зэков, кстати, тоже придумали в Америке, но про это в другой раз. Да и нынешние тюрьмы придумали тоже там, но и про это в другой раз. Там много прекрасного и удивительного, нам есть чему поучиться у цивилизованных народов.
Ну а теперь самое интересное. Оружие выдавали не просто так, а для пресечения побегов. И если зэк с ружьём убивал идущего в побег собрата по несчастью, его тут же отпускали на свободу. При этом для многих открытие, но заведения тюремного типа там называются сorrectional facility, то есть исправительное учреждение. Для непонятливых: заключённых там исправляли. То есть это не Сталин придумал исправительные лагеря. Судя по тому, что убийцам выдавали винтовки и разрешали убивать заключённых — исправление шло значительно успешнее, чем в наших гулагах. Тупые совки не догадались перенять передовой опыт, а вот нацисты при организации концлагерей — переняли успешно.
И был такой негодяй Руф Пёрсфул, восемнадцатилетним юношей убил пожилого гражданина, и в 1924 получил 15 лет за убийство. В лагере, понятно, сразу подался в trusties, в 1927 пристрелил побегушника и освободился. В 1932 в пьяной ссоре застрелил из дробовика в спину женщину — беременную, чтобы скрыть изнасилование. И снова сел. В том же 1932 пристрелил побегушника и снова вышел. Не успел закончиться 1932 год, как парня снова взяли за разбой. Заехав на тюрьму, гражданин тут же подстрелил четырёх побегушников: одного — насмерть, троих меткой стрельбой покалечил. Снова на свободу с чистой совестью, снова сел и тут же — удача, групповой побег! На этот раз герой умело завалил сразу четверых — и снова на свободу! Легко и просто жилось рецидивисту: украл, выпил, в тюрьму, убил — и на свободу с чистой совестью!
Ну а потом нечаянно совершил федеральное преступление (для этого достаточно было ограбить почту), выхватил двадцатку. И уже с двадцаткой на ушах заехал в федеральную тюрьму Атланта. В федеральных тюрьмах винтовки не выдают, на ишаков не сажают. Тут Руф внезапно узнал, что уголовники сильно не любят охрану — особенно тех, кто по уголовникам стреляет. Не любят и тех, кто их убивает и калечит. Не одобряют, когда насилуют и убивают беременных женщин. Таких они сами с удовольствием насилуют, калечат и убивают. Особенно если эти стрелки — из своих же уголовников.
В Атланте Руфу стало "жарко", и руководство учреждения перевело его от греха подальше в Алькатрас, где сидели в одиночках. Одиночные камеры Алькатраса на отношение уголовников никак не повлияли. Руфа били при любой возможности, и очень скоро меткий стрелок от внимания товарищей пришёл в отчаяние: сперва отрубил себе четыре пальца, потом рехнулся и заявил, что в его камере живёт крокодил, а на волю вышел дурачком.
Это всё к тому, что гражданин совершил два murder, а потом — семь killing'ов.
Хотя по-русски и то, и другое — убийство.